Это Платон Платоныч

Нежданчик

Тут как-то вдруг выяснилось совсем мне интересное, что есть целый мир, о котором я воощще никакого представления даже самого поверхностного – это квиры. Я-то думал, что они вроде бы те же, что и фрики, то есть всякие полу- и совсем придурошные чудаки. А тут наткнулся на отповедь (ОК, бумер) очередному борцу с гнилой и растленной Европой, которую мы поэтому непременно должны спасти, хотя нас никто, собственно, не просит. Теперь ее несчастную, оказывается, поглотили квиры, которые в ответ сочинили ему отповедь и подписались в количестве более полутысячи.

Collapse )

Это Платон Платоныч

Гражданин Почемучкин

Вслед за Альфредом Шюцем про «хорошо информированного гражданина», про его место в обществе и в голове индивида. Он полагает его важнеющей фигурой современного общества и очень беспокоится о его судьбе, а значит и о судьбе современной цивилизации, которой он есть краеугольный камень. В распределении знаний в обществе он посредине, между всегда уже готовым знанием экспертов и принимающей это знание «улицей». Эксперты знают «что» и «как» надо делать, а улица готова принять и использовать знание экспертов в виде простых рецептов, причем чем проще эти рецепты, тем лучше. Его срединной миссией является постановка вопросов «почему»: почему именно эта проблема теперь требует решения, а не некая другая, и почему для ее решения нужно делать то-то и то-то и именно таким вот образом. Именно он является источником общественной дискуссии, в результате которой выстраивается иерархия важности проблем и иерархия решений этих проблем, предлагаемых экспертами. И он не дает ей умереть, прекратиться своими все новыми почемучками, не позволяя экспертам и улице упереться в уже принятые решения и отстаивать их, даже если они очевидно ошибочны. Он заставляет экспертов не ограничиваться рецептами, что и как надлежит людям делать, но и объяснять почему именно это и именно так надлежит делать, его почемучки требуют от них потомуток, тем самым рационализируя доверие к ним других людей, общества в целом.

Collapse )

Это Платон Платоныч

О бедном Союзе замолвите слово

Вот еще! Это ж был настоящий дурдом, прореха в истории, несчастный совок, который ухнул в прошлое и поделом, унеся с собой детские фантазии о счастье всего человечества и ослепленные ими сгинувшие поколения, так и не успевшие толком пожить. Теперь отсюда, из нормального мира, видно всем, как он был до глупости наивен, и из этой наивности безрассудно и безудержно расточителен. Расточителен во всем, в первую очередь, в человеческих жизнях, какими удобрена была земля наша и не наша. И из этой расточительности могуч, когда треть мира держал в ежовско-медвежьих рукавицах, не давая ему свободно вздохнуть. Нынче, слава богу, кончилось, кончилась его власть, и народы вздохнули свободно. Collapse )
Это Платон Платоныч

На смерть автора

Полвека назад Мишель Фуко похоронил автора. Может и не навсегда, но на целую эпоху, заявив о самоценности текста, а атрибуция автора случайна и настоящая его персона больше не добавляет тексту значимости. То ли эпоха оказалась коротковатой, то ли еще что, однако часы перевернулись, маятник очень быстро добежал до другого предела, где автор и есть главное, а текст – лишь приложение к его персоне и сам по себе интересен только некоторым странным личностям, а совсем не массовому потребителю. Говорят, всему виною сети, куда переехали тексты. Переехали и потеряли самостоятельность. Теперь их миссия состоит в украшении персоны, которой они принадлежат в ряду других ее характеристик. Мол, с неким человечком то-то и то-то в жизни случается, то-то и то-то в жизни он совершает, а в добавок еще и тексты пишет, с которыми можно ознакомиться, когда такое желание есть. Это даже и для великих справедливо. Вот, к примеру, давно уже один Федор Михайлович был. Ему такая трудная судьба выпала: на эшафоте оказался почти повешенным, потом арестантом долго, потом жена у него первая психованная случилась, сам эпилептик был и в карты дочиста проигрывал, а все-таки наперекор судьбе собрался, сумел счастливо жениться и книжек много написать, за которые ему слава и деньги. Книжки можно почитать, кому если интересно.Collapse )
Это Платон Платоныч

Голос тела

«В начале было дело!» Да, именно так, а то твердит разум этот: «В начале было слово! В начале было слово!» – будто кто ему поверит. Нет, в начале дело, да и в конце тоже, если что. Слово всегда посерединке, не надо путать. Он мнит, что понял, ясно изложил мое желание, превратил мое невнятное «хочу» в ясный план, в команду, в проект, который есть олицетворение этого моего «хочу», которое, чтобы стать действительностью, должно сначала стать его «надо», «должно» и только потом делом. Он всегда суетится, торопится проговорить, высказаться, чтобы мне поверилось, что именно то, что он сказал, и было настоящим моим желанием. Он вообще считает, что это я за ним, за произнесенным им словом покинуло природу-матушку и ушло в Историю, то есть именно из-за него решило стать человеком, homo sapiens sapiens. Это вот – «sapiens sapiens» и есть во мне самое-самое. Разум поманил меня словом из теплой материнской утробы, из рая, имя которому "беззаботность", в мир, где дела стали необходимостью, без них не выжить. Именно рассказ, им рассказанный рассказ, который потом назвали мифом, только и сделал меня человеком, царем природы. Без него так бы и осталось я там, где и теперь еще мышки-крыски и прочие червячки. Collapse )
Это Платон Платоныч

Ненужность тела

Вдруг встал вопрос: «Зачем нам тело?» С его инстинктами, желаниями, привычками, болячками, страхами, его предрасположенностью к смерти? Почти всегда мы им недовольны, недовольны, в первую голову тем, как оно выглядит. Его образом, который в зеркале. Бороться с зеркалом утомительно, нудно настолько, что посещает безнадега. Все чаще с годами посещает. Но, говорят, фотошоп в помощь, другие примочки, и вот оно новое зеркало, в котором образ почти желанный. Его в виртуал, где мы теперь в правильном зеркале для всех предстаем, для других, от которых если лайки, ахи-охи, то вот настоящий наш образ. Это мы и есть на самом деле, и можно совсем поверить, если б не чертово тело, которое с нами прямо сейчас: можно потрогать, понюхать, даже лизнуть. И оно разочаровывает самим фактом существования. Так зачем нам оно, которое повисает тяжким грузом на всех наших стремлениях? Collapse )
Это Платон Платоныч

Мужеское

Им не понять, им никогда не понять, что такое «даль» и «дорога». Просто не дано, потому что они существа места. Сказать бы – курицы по сути, по природе, но обидятся. Хотя это правда, а на правду нельзя обижаться. Да, они существа места, а мы – дали. Они, если и перемещаются, то только в надежде на лучшее место там, чтобы это «там» превратить во всегдашнее свое «тут», откуда уже никуда, и колготиться в нем, устраивать, обихаживать. Нам такое никак, нам это могила, нам нужна даль, чтобы взять вдруг лучших друзей своих и с ними туда, где нас еще не было, где ждет нас другое. Collapse )
Это Платон Платоныч

Женское (Меж нами, девушками)

Знают все, как мы умеем мужчин обволакивать, потому нас замуж европейцы, американцы всякие и арабы тоже со сказочного Востока. Хотя мы им, кажется, совсем никак должны быть с нашими привычками. Но берут. Не всегда, говорят, нас долго выдерживают, но берут – это главное. И еще, кто там кого не выдерживает, может, это мы их? Collapse )
Это Платон Платоныч

Таки свалил

Свалил, хотя за год до того и думать об том не думалось, не располагалось, а вот… Вот скоро уже год, как в маленьком стареньком баварском городе я. Не, не таком уж маленьком и на метро до большого четверть часа. Хотя для меня, конечно, маленьком, когда взрослая вся жизнь в миллионниках советских и постсоветских была. Collapse )